Лето выдалось жарким, и я решила, что это идеальный момент съездить к тёте на ферму.
Она давно звала меня в гости и каждый раз повторяла одно и то же: «Приезжай, воздух чистый, продукты свои, за месяц любую фигуру приведём в порядок». Я поверила.
Приехала с чемоданом, полным спортивной одежды и надежд.
Тётя встретила меня на крыльце с широкой улыбкой и сразу повела показывать хозяйство. Корова мычала где-то за сараем, куры разбегались под ногами, пахло свежескошенной травой и горячим хлебом. Всё выглядело так мирно и по-деревенски правильно.
На ужин она накрыла стол, от которого у меня глаза полезли на лоб.
Жареная курица, картошка с маслом и укропом, сметана в глиняной миске, пироги с капустой и мясом, солёные огурцы, домашний квас. Я честно пыталась есть мало. Говорила себе: «Завтра начну по-настоящему». Но тётя смотрела так ласково и подкладывала добавку так естественно, что рука сама тянулась за очередной порцией.
Ночью я долго ворочалась.
Живот был набит, а в голове крутилась мысль: где же обещанные прогулки, зарядка и лёгкие салаты? Утром всё повторилось. Завтрак оказался ещё плотнее ужина. Тётя хлопотала на кухне с утра, напевала что-то тихое и всё время приговаривала: «Ешь, деточка, тебе сил надо, вон какая худенькая приехала».
На третий день я заметила странность.
В доме почти не было зеркал. Только маленькое круглое в ванной, да и то высоко, так что видно было только лицо. Я встала на цыпочки, попыталась разглядеть себя хотя бы по пояс - ничего. Зато на кухне висели фотографии. Старые, пожелтевшие. На всех - женщины. Полные, очень полные, улыбающиеся. Некоторые из них держали на руках младенцев. Я спросила, кто они. Тётя ответила коротко: «Наши. Семья большая».
К вечеру четвёртого дня я уже не могла застегнуть любимые джинсы.
Они просто не сходились. Я сидела на кровати и смотрела на свой живот, который казался чужим. В голове пульсировала одна мысль: меня сюда привезли не худеть. Меня сюда привезли потолстеть. И похоже, это был не просто каприз тёти.
Я начала прислушиваться к дому.
По ночам где-то в подвале что-то тихо гремело. Не как упавшая банка, а как будто кто-то большой и тяжёлый медленно передвигается. Один раз я услышала низкий, протяжный звук - не то стон, не то вздох облегчения. Сердце заколотилось так, что я зажала рот ладонью, чтобы не закричать.
На шестой день тётя позвала меня в дальнюю комнату.
Там стоял огромный старый стол, накрытый белой скатертью. На нём лежали фотографии - те же, что висели на кухне, только крупнее. Под каждой была аккуратная надпись с именем и датой. Все даты были летними. Все имена женские. Я смотрела и понимала: это не семейный альбом. Это что-то вроде меню. Или отчёта.
Я спросила прямо:
- Тёть, что здесь происходит?
Она посмотрела на меня спокойно, почти нежно.
- Мы просто заботимся о своих, - ответила она. - Семья должна быть крепкой. Полной. Сытой. Ты же сама хотела измениться. Вот и меняешься.
Я стояла посреди комнаты и чувствовала, как пол уходит из-под ног.
За окном уже темнело, коровы мычали в загоне, а на кухне снова звенела посуда. Тётя пошла туда готовить ужин. Я осталась одна среди фотографий и поняла, что время у меня заканчивается.
Теперь каждый вечер я ем.
Ем много. Потому что знаю: если откажусь, будет хуже. А пока ем - думаю. Думаю, как выбраться отсюда до того, как моё имя появится на очередной фотографии под аккуратной датой. Потому что это уже не каникулы. Это обряд. Семейный. И похоже, я в нём главная героиня.
Читать далее...
Всего отзывов
5